<< Главная страница

ТАЙНАЯ РУКОПИСЬ И ДВА ОБГОРЕЛЫХ ЛИСТКА




Дело было ясным, как на ладони. Со времен незабываемого (не вспоминать бы на лихую беду к ночи) короля Генриха Вешателя судопроизводство в Англии было упрощено до быстродействующей формулы: кое-какое обвинение - короткий, однозначный приговор - виселица. Чтобы другим неповадно было... Завтра утром он, коронер ее величества Джон Шорт, отведет преступников и свидетелей к окружному шерифу и до вечера, даст бог, увидит всю троицу на перекладине с высунутыми лживыми языками. Не забыть бы только прихватить уважаемого Хинта. Пускай старый пират, который очень горюет по Кристоферу, утешится, по крайней мере, этим зрелищем. Старику оно будет приятным...
Однако, хотя дело, собственно, было выяснено, Джон, как человек усердный и добросовестный, все-таки решил просмотреть бумаги, найденные в чемодане погибшего.
Неожиданно, по неизвестной причине, перед его глазами появился образ аккуратной и миловидной вдовы Булль с чистым, ласковым, по-женски мягким лицом, которому единственное, что не шло, - так это лить слезы, потому что из-за них сыреет нос и краснеют глаза. Но одновременно его почему-то возмутили похвальные слова о ней этого толстопузого шута. "Черт бы его взял! - выругался мысленно неспособный к самоанализу, честный Джон. - А сынок у Элеоноры тоже славный мальчишка. И уважает меня как родного отца... Честное слово, уважает-таки!" А еще перед его глазами почему-то предстало его тихое холостяцкое жилье, куда и возвращаться-то нет охоты, и он, чтобы отогнать неожиданную грусть, решительно пододвинул к себе рукопись. На первом листе было обозначено: "Наставления для тайных агентов". Это, понятное дело, сразу заинтересовало Джона, и он начал читать:

"КАК РАЗОБЛАЧАТЬ СТОРОННИКА ЕРЕТИКОВ
Первое. Те, кто тайно наведываются к ним в тюрьму и шепчутся с ними и приносят еду, берутся под подозрение как их приспешники и сообщники. Второе. Те, кто очень переживают из-за их ареста или смерти, были, очевидно, особенно близкими их друзьями при жизни. ("Это верно", - подумал коронер, вспомнив печаль Джона Хинта.) Ведь быть долго в дружбе с еретиком и не видеть его ереси маловероятно. Третье. Если кто-нибудь распространяет слухи, будто еретики несправедливо осуждены, когда на самом деле они были разоблачены или даже сами признали свою ересь, тот, очевидно, одобряет их учение и допускает ошибку в действиях церкви, которая их осудила. Четвертое. Если кто-то начнет осудительно смотреть на преследователей еретиков и на старательных разоблачителей, и это при желании можно увидеть по глазам, носу или по выражению лица, или будет пытаться прятать свои глаза, тот берется под неусыпное наблюдение, потому что имеет зло на тех, кто опечалил его сердце так больно, что это видно даже по лицу, и любит тех, за которых так переживает. Пятое. Если кто-то будет уличен в том, что тайком ночью собирает, будто реликвии, кости спаленных еретиков, - ибо они, вне сомнения, считают великомучениками всех, чьи кости собирают как святыню, - то такие особы - еретики, как и те, что..."

Эти наставления взволновали и насторожили Джона, потому что, прежде всего, он сам в глазах католической церкви был еретиком, и еще совсем недавно, до изгнания из Англии инквизиторов и господ-иезуитов, жестоких и коварных "сынов" Игнатия Лойолы, эти правила действовали, а завершались пытками и кострами. А вскоре папа римский объявил еретиками весь люд Альбиона вместе с королевой, ибо Англия отказалась выплачивать ненасытным ватиканским мошенникам и развратникам "деньги святого Петра" - десятую часть со всех доходов, а в римской курии из года в год считали возрастающие "долги".


Купцы из восставшей против испанских поработителей Фландрии, которые останавливались в Дептфорде, попыхивая трубками, передавали в корчме за кубком доброго эля, что разозленный папа римский даже составил буллу, в которой осмелился предать анафеме ее величество королеву Елизавету и лишил ее короны в пользу Марии Стюарт. А еще говорили, будто ту буллу нахальные попы читают в церквах по всем католическим странам. Но никто не отважился лично вручить папское послание грозной королеве Елизавете, ведь к нему, это знал каждый, следовало приложить собственную голову. Такого глупца среди папских легатов, которые не колеблясь осуждали на казнь других, не нашлось. Когда же Марии Стюарт отрубили голову, которую заговорщики намеревались увенчать английской короной, папа отдал право на "пустующий" престол фанатичному преследователю еретиков - королю Испании. С того времени войны и заговоры не прекращались.
Джон Шорт читал дальше, уже чувствуя, что случайно напал на какой-то неожиданный, государственной важности, след.

"Эти признаки позволяют заподозрить их в ереси, хотя еще и недостаточные для осуждения, если они не дополняются другими доказательствами, из которых убедительно явствует, что они совершали все это во имя ереси. И поэтому, если найдутся люди, которые способны и согласны выследить их и с благословения церковных отцов выдадут себя за сторонников и друзей еретиков и сумеют повести разговор с ними осторожно, без лжи, ибо неразумная ложь может выдать их, и которые не вызывают опасения в том, что и сами могут заразиться ересью, такие могли бы заглянуть во все их тайны, узнать обычаи и помыслы, выявлять еретичных особ и их приспешников..."
- Ах, сатанинское отродье! - пробормотал честный Джон Шорт. - Ты гляди, чему учат - лгать без лжи.


А и в самом деле, ложь иногда выглядит истинно и совершенно правдоподобно, если из действительной правды удалить главное. Доказательство тому - абсолютно лживая побасенка негодяя Поули на допросе, который устроил ему Джон. А шпионы иезуитов небось еще изворотливее, ибо и вправду умеют выдавать себя за смиренных овечек божьих и, словно гады ползучие, пролезают в каждую щель. Всем известны лицемерные слова основателя Ордена сынов Иисуса, "генерала католической разведки" Игнатия Лойолы: "Идите в мир невинными агнцами, действуйте в нем как лютые волки и, когда вас будут гнать как псов, ползите к цели подобно змеям".
Коронеру поневоле вспомнилась поучительная история резидента католической разведки Эдмунда Кемпиона, которая стала известна всей Англии. Этот презренный предатель жил себе у всех на виду, в Лондоне, в сердце страны, как добропорядочный и доброжелательный человек. А на самом деле он в потайной типографии, которую все время перепрятывали из одного места в другое, печатал и распространял злобные слухи, грязные сплетни и оскорбительную клевету, сея среди темного люда страх и неуверенность, позоря ее королевское величество грязными пасквилями и мерзкими карикатурами, в которых не было ничего иного, кроме омерзительной для глаза уродливости. В обильном потоке своих листовок иезуитский наемник призывал англичан к свободе, которую, мол, узурпировала королева-еретичка, к открытой теологической полемике, к терпимости в вере. А на самом деле плелись планы захвата Англии и передачи ее под испанскую корону, уничтожения свободной от католических догматов мысли, возобновления инквизиции. Сообщники Кемпиона, провозглашавшие себя носителями культуры, открывали в чужой стране частные иезуитские школы, где учили детей искусству предательства.
Но не вышло у них ничего!
Два года охотились за Кемпионом детективы лорда Уолсингема и наконец схватили вместе с несколькими сообщниками, а королевские палачи вытолкали их на эшафот под отточенные лезвия безжалостных топоров.
Сколько уже шпионов было разоблачено и казнено? Разных по профессии и общественному положению, но одинаково жестоких и ловких на обман. Тот же Эдмунд Кемпион, когда ему на суде не помогли никакие увертки и уловки, нагло заявил, сбрасывая благопристойную маску:
- Потери учтены, дело начато, это божье дело, которому невозможно противодействовать. Так утверждается вера, так она должна быть обновлена!
Гневно сомкнулись две тонкие черточки губ Джона, когда он продолжил и дальше читать коварные, циничные наставления:

"О ТОМ, КАК ОСТОРОЖНО СЛЕДУЕТ ПРОВОДИТЬ ДОЗНАНИЕ
Содержат еретика в темнице впроголодь, так, чтобы он совсем упал духом и отощал телом, и не допускают к нему никого из его приятелей, чтобы они не вдохновляли его и не научили уклончиво отвечать и никого не выдавать, и вообще никого к нему не допускать, только изредка, чтобы одно лишь человеческое лицо стало ему в радость, двух надежных, испытанных людей, которые осторожно, будто бы сочувствуя, начнут уговаривать его... Беседовать же следует вкрадчиво: мол, не бойся ничего и никого и спокойно сознайся, ведь ты, возможно, принимая их за честных людей, которые учат мудро тому-то и тому-то, по простоте душевной своей привязывался к ним сердцем и охотно слушал; но ведь ошибиться в них могут, мол, и люди гораздо мудрее тебя..."

Бедный, прямолинейный и доверчивый, если речь не идет об очевидном преступлении, Джон! Ведь коронеру не нужно знать такие тонкие хитрости. Коронер - только чиновник ее королевского величества с ограниченными обязанностями: выяснить причины неожиданной смерти какого-либо лица, которое погибло при невыясненных обстоятельствах, и передать дело для судебного решения шерифу. Он впервые столкнулся с делом, которое неожиданно разверзлось перед ним черной бездной, где в жутком мраке сейчас возникали, словно зловещие тени, химерные чудовища.

"Если после всего этого он начнет поддаваться, размякать от ласковых слов и пожелает кое-что рассказать из того, что он иногда слышал от тех еретичных учителей про евангелие, святые послания или что-либо подобное, то сразу же, по горячим следам надо спросить его - учили ли те наставники тому-то и тому-то, а именно: что чистилищного огня нет, что молитва за умерших не помогает, что заносчивый клирик, который сам погряз в грехах, не может и другим отпускать грехи, и вообще про таинство церкви. А потом осторожно спросить, считает ли он сам их учение верным и здравым, если так, то он уже признал свою вину в исповедывании ереси... Если же ты прямо спросишь его, верует ли он сам во все вышеназванное, он отвечать не будет, опасаясь, что ты хочешь подловить его и обвинить в ереси, потому и следует плести тенета осторожно, другим способом, как я и советовал, ибо хитрого лиса нужно ловить лисьими же приемами".

Теперь коронеру дело не казалось уже ясным как на ладони.
"А я еще радовался..."
Сам ли он, тот Марло, составил эти наставления, или же прятал чужую рукопись?
И кто такой вообще-то Марло? Что, собственно, он, Джон, знает про него? Почему его убили? Кто его убийцы? Что они жгли? Какую тайну обратили в пепел?
Рой вопросов без ответа пронесся в его голове. Нет, с виселицей, возможно, стоит подождать...
Джон Шорт положил на стол два обгоревших листка, которые сообразил отыскать маленький Питер. Какой славный мальчишка! Оба листка были исписаны той же рукой, что и рукопись. На первом он едва разобрал:

При чем здесь вера? Тьфу!
Мне стыдно, хоть в притворстве я искусен,
Что может быть порукой и основой
Великих планов столь пустое слово.
[Кристофер Марло. "Герцог Гиз"
(Парижская резня), сцена 2]

Жаром огня полыхнуло от этих строк. "Вера - пустое слово..." Да за такие мысли и в Англии отправляют на костер...
На втором листке уцелело больше строк:

Не он ли в семинарию близ Реймса
Навез попов английских из Дуэ
И против государыни законной
Их возмущал?
[Кристофер Марло. "Герцог Гиз"
(Парижская резня), сцена 22]

И об этой школе кое-что слышал коронер из разговоров в порту. Будто бы сам папа римский на собственные деньги основал в городе Дуэ, во Фландрии, специальную семинарию для обучения католических шпионов из английских предателей-беглецов. А когда нидерландские протестанты заключили военный союз с Англией, глава французской католической лиги герцог Генрих Гиз, вдохновитель подлой Варфоломеевской резни, взял эту семинарию под свою защиту и опеку и перевел во Францию, под Реймс, город, где венчаются на престол короли франков. Возглавляет школу еще одни изменник - Джон Аллен.
Кто же такой Марло?
Католический шпион?
"Кит всегда таскался с сэром Френсисом, когда тот бывал на берегу, - всплыли в памяти слова боцмана Хинта. - Он собирался написать про нас с адмиралом целую книгу. Очень толстую книгу! Толще Библии".
Выходит, много расспрашивал, маскируясь разговорами о том, что собирается писать библию пиратов? А ведь сэр Френсис - это английский военный флот...
Но тогда почему же эти трое молчат?
Вместо того чтобы разоблачить шпиона и изменника - ни единого намека! Да еще и предали огню какие-то бумаги.
Говорят: случайное убийство, самозащита... Возможно, сказать правду - для них опасно? Но если так...
- Кто же он такой, этот Марло? - грохнул кулачищем по столу Джо, путаясь в собственных догадках. Что о нем может добавить Хинт? Разве что пересчитать все корчмы, где вместе побывали. На это у деда память исключительная. А у Элеоноры тоже одно на языке: был человек вежливый и приветливый. Женщина есть женщина! Однако кто-то должен его хорошо знать. Он был драмоделом, так что надо заглянуть в театр и там расспросить. Он был магистром, воспитанником колледжа Тела Христового, значит, следует побывать в Кембридже...
Утром коронер Джон Шорт не повез задержанных и свидетелей к окружному шерифу, а оседлал крепкого верхового коня. Уже сидя на нем, он подозвал к себе констебля Томаса Доджа и сурово приказал, воспользовавшись опытом, полученным из рукописи:
- Слушай внимательно, Том. Я оставляю убийц на твою личную ответственность. Так вот! Никого к ним не допускай, сам с ними не разговаривай, еды и питья не давай, чтобы они упали духом и отощали телом. Будь начеку до самого моего возвращения. В случае чего - стреляй!
- Будьте уверены и положитесь на меня, шеф! - горячо поклялся верный Том. - Пули для них у меня отлиты.
Свистнула плеть, и конь зацокотал в утреннем тумане, наплывавшем с Темзы.



далее: ДНЕВНЫЕ ПОЕЗДКИ КОРОНЕРА >>
назад: ТРИ СУДЬИ - ТРИ ПАЛАЧА <<

Юрий Ячейкин. Груз для горилл
   РАЗГОВОР С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ
   СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ В КОРЧМЕ "СКРЕЩЕННЫХ МЕЧЕЙ"
   ТРИ СУДЬИ - ТРИ ПАЛАЧА
   ТАЙНАЯ РУКОПИСЬ И ДВА ОБГОРЕЛЫХ ЛИСТКА
   ДНЕВНЫЕ ПОЕЗДКИ КОРОНЕРА
   СЛЕДСТВИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
   СЛЕДСТВИЕ ПРЕКРАЩАЕТСЯ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация